Я рос, будучи абсолютно уверен в том, что искусство так же необходимо человеку, как еда и питье, и что без него жизнь потеряет свое богатство и полноту, как цветная картина, воспроизведенная на черно-белой фотографии. Как ни тяжело мне это признавать, но работа в "Уилденстейне" доказала мне, что искусство сегодня является частью большого бизнеса, и деловой мир считает его таким же объектом капиталовложения, как недвижимость и акции. Художественный мир рассматривают как рынок, колебания которого менее предсказуемы, чем цены акций на коммунальные услуги, облигации или процентные ставки для ипотеки. Мне было больно видеть, что живопись воспринимается именно так, и тяжело поддерживать контакты с людьми, которые оценивали ее подобным образом. Искусство и бизнес находятся в сложных взаимоотношениях: во-первых, художественный мир обладает собственными внутренними правилами купли-продажи, коммерческими связями и ценовой политикой, и, во-вторых, существует постоянно растущее взаимовлияние между искусством и бизнесом. Начиная с 1950-х годов я наблюдал драматические изменения в ситуации на арт-рынке в США. Сегодня это кажется смешным, но в 1907 году Роджер Фрай, куратор музея Метрополитен, подвергся обвальной критике за то, что приобрел "Мадам Шарпантье с детьми" Ренуара за сумму более 20 тысяч долларов, которая тогда считалась возмутительно завышенной. Теперь никто и глазом бы не моргнул, если бы эта сделка обошлась в несколько миллионов. На протяжении 20-го века стоимость художественных произведений неуклонно росла. Начало настоящего бума в сфере искусства и эры вздутых цен восходит к 14 апреля 1952 года, когда проходила распродажа коллекции Габриэля Коньяка в парижской галерее "Шарпантье". Этот аукцион принес беспрецедентный доход в 860 тысяч долларов, в основном от продажи французских полотен прошлых веков. За "Натюрморт с четырнадцатью яблоками" Сезанна было заплачено 82 тысячи долларов, или, как остроумно отметил художественный критик, почти по 6 тысяч долларов за яблоко.

 Это было лишь началом. К. 1961 году цифры совершили скачок от тысяч к миллионам. В аукционном доме "Парк Берне" музей Метрополитен приобрел рембрандтовского "Аристотеля с бюстом Гомера" за 2,3 миллиона. Гонка набирала скорость. Леонардо да Винчи стоил вашингтонской Национальной галерее больше 5 миллионов. Живой художник стал цениться так же, как покойный, и "Голубые полюса" Джексона Поллока были куплены Австралийской национальной галереей за 2 миллиона. Список подобных переоценок холстов старых и современных мастеров может быть продолжен . Все эти миллионные сделки получали широкую огласку в прессе, для которои ценность произведения искусства выражалась, в первую очередь, в долларах. Говоря словами М.Ю.Лермонтова, "всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно". Бум на художественном рынке и взлет цен в поднебесье были вызваны быстро увеличивавшимся интересом к искусству широких слоев общества, растущей тенденцией среди части бизнесменов и спекулянтов рассматривать великие произведения как надежные инвестиции и хорошую защиту от инфляции. Кроме того, налоговые законы оговаривали, что чем выше реальная или указанная при экспертизе стоимость картины, тем больше налоговых отчислений получит владелец после передачи полотна в музей. В результате живопись высокого качества стала пользоваться огромным спросом, и так как имеющихся произведений известных художников, а особенно шедевров старых мастеров, которые писали мало, было явно недостаточно, чтобы удовлетворить спрос, цены поднимались непредсказуемо и астрономически. То или иное полотно, которое я знал и любил уже двадцать лет назад, когда никто не хотел его приобретать, неожиданно становилось вожделенной целью капиталовложения.

Из книги В. Виссона "Судьба жить искусством", Москва , 2002 г