Виртуальный салон искусств «Преголя-арт»

Эту избушку можно было бы принять за охотничью, если бы она не стояла на высоком, даже слишком высоком, утёсе над морем… Далеко внизу бесновались волны, грохотали шторма и прибои, а она стояла себе на всех пронизывающих ветрах, едва защищённая несколькими искорёженными временем и непогодами соснами и оставалась уютной и целёхонькой… Казалось, что её берегли неведомые силы, магия неба, солнца и звёзд… Когда море было спокойно, закатная солнечная дорожка с необыкновенной точностью падала в крохотное окошечко и озаряла входную дверь изнутри… Тогда всё жилое пространство избушки с печкой из красного кирпича, бревенчатыми просмолёнными стенами, небольшим столиком со скамьёй и струганными половицами заполнялось тёплым янтарным цветом… От окна к закрытой двери тянулись сильные солнечные струи, как ласковые ладони таинственного художника, творящего удивительные картины волшебных миров… В самой затенённой стороне стоял топчан того же дерева, покрытый мягким пологом из высохших морских водорослей, полевых цветов и трав… И невероятным, и странным было такое постоянное спокойствие и убранство внутри избушки… Всего в километре от моря начинался большой город, по улицам ходил транспорт, кипела жизнь… Говорили, что в той избушке живёт какая-то тайна… И каждый, кто приходил сюда, непременно выходил на край высокого утёса и, зачарованный его непостижимой высотой, ощущал себя птицей и бросался в полёт, вниз… Только один человек очень часто бывал здесь… Не спеша наводил порядок в избушке, протапливал печь, подновлял дрова, оставлял на столе соль и подолгу стоял на утёсе, глядя в морскую даль, за горизонт… Будто ждал кого-то… Я в очередной раз навестил эти места, чтобы, как обычно, скрытно, не приближаясь, взглянуть на избушку… И на этот раз я увидел того же высокого статного человека, стоящим на утёсе… На левой согнутой руке он ласково держал красивую белую чайку… – Какая доверчивая чайка!.. И как высоко поднялась над морем! – удивился я, незаметно и вынужденно проскальзывая мимо. – Значит, вот кого он ждал!.. Через некоторое время, насколько позволяли приличия, я прошёл тем же путём обратно и, теперь уж с изумлением, увидел того же мужчину и светловолосую женщину, сидящими на самом краешке утёса близко друг к другу, лицом к морю… – Что это?.. Мистика?.. Сжигаемый любопытством, на другой день я снова незаметно приблизился к избушке… Никого не было… Альбатрос и Чайка улетели… В избушке, аккуратно сложенными, я нашёл мужское и женское платье белого цвета… В избушке царил аромат моря, полевых цветов и трав… Всё было по-домашнему красиво и на месте…И, казалось, что они только что вышли, вылетели, чтобы скоро вернуться… Страх разрушить эту красоту был так велик, что я тут же поспешил уйти, чтобы никогда более не приходить сюда… И если меня кто-нибудь видел посторонний, то пусть думает, что я, очарованный этой красотой и непостижимостью, превратился в морскую птицу и улетел с высокого утёса в нечто далёкое, прекрасное, невероятное и неведомое, как сама тайна…

Чайки несметными стаями то кружились над берегом, как белый снег, то опускались к воде и мерцали крыльями в лучах солнца над темнеющей пучиной волн залива, то опять возвращались на высокие берега и коллективно усаживались на отдых, укрывая собой целые пространства, склоны и песчаные вершины... Боже мой! Сколько их? Нет числа!.. Мы стояли на самой высокой дюне Куршской косы, откуда одновременно можно было увидеть и море, и залив – лишь повернись на месте... Яркое солнце подсвечивало белые неподвижные облака над заливом и оттого они светились какой-то огненной сверкающей белизной, бросая сияние на воду... Просторное небо по-своему высвечивало глубину, и цвет воды казался то серебристо-голубым, то серебристо-белым, в разных местах по-разному... Воду рябило от легкого ветерка и «серебро» переливалось, искрилось, сворачивалось в волны и набегало на песчаный берег фиолетового цвета... Этот фиолетовый «ободок», продукт воздействия многочисленных водорослей, просматривался по грани песков всего побережья, уходившего от берегов золотистыми песчаными кручами... Сверху картина была просто восхитительной! Куршская коса в солнечных полутонах лежала под ногами, уходя на юго-запад с явным понижением рельефа, почти сплошь заросшего лесами, хвойными стланниками, колючими травами и цветами... А на северо-востоке, где-то вдали, через такие же заросли лесов и трав, высились песчаные открытые дюны, еще выше, чем те, на которых мы стояли... Красота! Простор непостижимый! Полет!.. Ветер здесь был посильнее, и песок клубился вихрями, едва заметно перемещаясь с одного места на другое и оставляя узорчатые полоски по всей поверхности дюн, как будто рябь на воде... У ветров свои законы движения, так и ложится песок, так и передвигаются дюны – по их законам... Только травиночки, да цветочки вдруг нарушают общий узор «ряби» и, поворачиваясь от ветров, рисуют свои круглые узоры – как по циркулю ровные и четкие круги... А море виделось над зарослями лесов синей-синей бесконечной далью, но движения волн отсюда не было видно... Слишком далеко... – Ты когда-нибудь была на дюнах?.. – Никогда не была! Я очень благодарна тебе за это чудо красоты!.. – Из всех других мест в нашем краю, здесь я чувствую себя по-настоящему дома... Я очень люблю дюны... И дарю их тебе... – Спасибо! Здесь прекрасно! Теперь это и мой дом навсегда!.. Шло время, играли ветры, перемещались дюны, менялась картина нашего «дома», но мы всегда были и остаемся ему верны, хотя и приходим сюда только порознь... К сожалению...

Мы сидели на высокой песчаной дюне, совсем рядом друг с другом, но я видел, вернее, ощущал, как она далека от меня… Как ее отрешенный взгляд скользит по поверхности сверкающих на солнце волн и уходит за облака… Она смотрела куда-то вдаль, за горизонт, в прошлое… – Ты когда-нибудь слышал, как плачет сердце? – неожиданно спросила она… Я никогда не слышал, как плачет сердце и ответил совершенно искренне: – Нет, никогда не слышал!… – Тогда опустись на песок лицом вниз, положи голову в раскрытые ладони и слушай… Я последовал ее примеру, растянулся на теплом песке и через несколько мгновений, в самом деле, услышал, как плачет сердце… Оно то выстукивало, как часы выстукивают время, то рыдало, как рыдает маленький ребенок, то плескалось, как плещутся прибрежные волны, то металось и стонало, как мечутся и стонут чайки, то рассыпалось золотым звоном, как звенят кружащиеся вихри песка, то шелестело, как шелестят под ветром сухие травы и цветы… Все это соединялось, сливалось, выстраивалось в единую и печальную, и радостную солнечную симфонию чего-то мучительного и прекрасного, бесконечно дорогого и утраченного, незабвенного и нескончаемого, как сама Вечность… – Как это печально и красиво!… – Это песня моей любви – песня дюн!… – А почему слезы?… – Любовь и красота – это всегда слезы…

Мы, с близким мне человеком из друзей, шли по коридору какого-то зала ожидания, когда нас неожиданно окликнула женщина, прямо сказать, очень экзотичной наружности… Была она невысокого роста, кряжистого телосложения и сидела на пристенном диванчике с костыликом в руках… Голос её прозвучал необычно доброжелательно и мы подошли, чтобы ответить на её вопросы… Вопреки ожиданиям, вопросов не последовало, она лишь сказала, что мы очень похожи и, должно быть, хорошие друзья, что мы с готовностью ей подтвердили… Вечерело… Лучи закатного солнца мягко пробивались сквозь стёкла просторных окон, струились по стенам, падали на паркетные половицы и светились в совершенно седых волосах нашей собеседницы… – Я хочу вам рассказать одну очень незамысловатую историю! – сказала она мягким, очень каким-то загадочным голосом… Но прежде, чем её услышать, мне захотелось, в свою очередь, задать ей вопрос: – А кто Вы раньше были по профессии? – Я всю мою жизнь отдала горному делу!.. Я – горняк!.. – А специализация?.. Картография, геодезия?.. – Скажем так, я была чиновником! – продолжала она тем же, грудным и приятным, голосом и мне показалось, что она, должно быть, много бывала в экспедициях, знает толк в дружбе и умеет дружить… Это подкупало… – Очень приятно!.. Давайте Вашу историю!.. Совершенно не претендуя на авторство, и не гарантируя дословное изложение этого простенького рассказа, мне показалось весьма полезным и поучительным записать её так, как удалось вспомнить немало времени спустя… И вот так, или примерно так, Полина Фёдоровна, как назвала себя наша новая знакомая, её рассказала: « Один старенький человек, немало поживший и немало повидавший на этом свете, решил, что он устал от жизни и пора ему умереть… Подвёл все итоги, доделал все дела, приготовился, чтобы лечь и умереть… И вдруг в дверь кто-то резко и громко застучал… – Кто бы это мог быть? – удивился старик. – Не дадут спокойно умереть!.. Но, подумав, всё-таки подошёл к двери: – Кто там?.. – Деньги!.. Деньги!.. Открывай, Пётр Иваныч!.. – О!.. Не нужны мне деньги!.. Сыт я по горло!.. Опоздали!.. Уходите! И снова лёг умирать… Но в дверь снова резко и громко застучали… – Фу, ты!.. Опять кого-то принесло! – рассердился Пётр Иваныч, но, призадумавшись, всё-таки пошёл к двери… – Кто там?.. – Любовь!.. – О!.. Опоздала!.. У меня в жизни была единственная любовь – моя мама!.. А девушка, которую я хотел любить, бросила меня ещё в юности!.. Не нужна ты мне теперь, Любовь, уходи!.. И в третий раз дед устроился умирать… Но в дверь и в третий раз резко и громко застучали… – Да что же это такое? – вконец разозлился Пётр Иваныч. – Будет ли мне покой хотя бы умереть?! Но, поразмыслил и снова пошёл к двери… – Кто там?.. – Это мы, твои друзья!.. Открывай!.. – Друзья? – как эхо повторил старик и задумался – как же ему без друзей?.. Кто его похоронит?.. Кто помянет?.. И – открыл дверь… Комната Петра Ивановича заполнилась друзьями, а с ними пришли и деньги, и любовь!.. И это была – очень старая истина…»

Осенние листочки упали с родного дерева и, с перепугу, скрутились в узелок на полянке… Вместе-то легче пережить невзгоду… Отогрелись на осеннем солнышке, подсохли, разрумянились, похорошели… Но чья-то безжалостная подошва наступила на один из них и втоптала в грязь… Другие листочки, бросив несчастного, подхваченные ещё тёплым ветерком, радостно вспорхнули и улетели… Катились, перекатывались, веселились… Но наступили ненастья, дожди… Листочки бились, пачкались, ломались, пока не превратились в пыль, в грязь… Однажды, подползла железная лопата, собрала грязь и выбросила на свалку… А тот листочек, что остался втоптанным в грязь на полянке, пережил несчастье, отогрелся под снегом и по весне взошёл новой травой… Предательство – нехорошее дело… Невыгодное… От несчастья к счастью дорога короче… У неё вынули душу! Вопреки ожиданиям, очередь в отдел готовых изделий кулинарии оказалась длинной и неповоротливой… Алексей Сергеевич уже полчаса потратил на это, а впереди ещё был добрый десяток человек… Народ укладывал в корзинки пакеты в немерянном их количестве, как будто никто никуда не торопился… Могучее многообразие готовых мясных и рыбных блюд, салатов, маринадов и приправ приятно благоухало, манило и пробуждало ещё большее желание купить, упаковать и насладиться этой вкуснотой… От тоски и безделья Алексей Сергеевич, чуть выдвинувшись из строя очереди, стал вглядываться в лица стоящих впереди… Открытие повергло его в уныние – среди стоящих Алексей Сергеевич был почти динозавр!.. Очередь состояла из совершенно молодых, не старше двадцати пяти лет, женщин и девушек… Среди них, и прямо перед Алексеем Сергеевичем, высился одиноко стоявший парень, не старше очаровательных покупательниц… Деловые, красивые лица… А что – дома?.. Они совсем не готовят?.. Как изменились времена!.. Работа, разумеется, захлёстывает, но надо же учиться обеспечивать семью не только деньгами… Им же ещё замуж выходить, кормить, воспитывать и приобщать к домашнему уюту своих детей… Легко купить готовое, но ведь без хозяйки нет семейного очага… Выходит, что вот этот отдел кулинарии с готовыми блюдами – прямой вред будущим семьям?.. Когда рядом есть, где купить готовое и тем решить сложную проблему питания – кто будет суетиться у плиты на кухне?.. Да и разумно ли это?.. Лучше потратить время на что-то более интересное, перспективное и, наконец, духовное… Но ведь готовка дома в семье, общие обеды за столом – это выражение взаимной любви и благодарности тех, кто готовит обеды и тех, кто их кушает!.. А тут – купил, принёс, съел… Время сэкономили, а сколько важного утратили?.. И, вообще, может ли существовать семья без всего этого?.. Может быть, он, Алексей Сергеевич, слишком старомоден, но не может представить свою жизнь без своей незабвенной хозяюшки, единственной и неповторимой спутницы лучших его дней… Анна Николаевна, Анечка, была для него всем – мечтой, любовью, домом и судьбой… В ней соединялось всё, чем он дышал, чувствовал, во что безраздельно верил, к чему всегда спешил домой… И, уходя в небытиё, Анечка больше всего волновалась – как это он будет без неё?.. Две дочки справляются со всеми делами не хуже матери, но душе бесконечно одиноко и обидно, что Алексей Сергеевич пережил Анечку… И только теперь он, чтобы лишний раз не обременять дочек, иногда заходит сюда, в кулинарию… – Молодой человек! – набравшись храбрости, с лёгким юмором рискнул спросить Алексей Сергеевич соседа по очереди. – Как же Вы будете выбирать жену?.. – Понятия не имею! – с готовностью ответил тот, словно ждал мучавшего его вопроса. – Вон, моя невеста!.. Набирает, укладывает!.. Так у неё постоянно!.. – А если как-то изменятся времена и этот отдел закроют?.. – Сам ума не приложу! – отозвался юноша и доверительно добавил. – Собираюсь жениться – ни разу у плиты её не видел!.. Только кофе варит в кофеварке!.. – Будете кушать то, что она будет вынуждена готовить не умея!.. – Ну, уж нет!.. Грызть горелые корочки я не буду!.. Может быть, сам буду готовить!.. – сказал огорчённо парень, укладывая в корзину котлетку, завёрнутую в полиэтилен… – Да ведь и дорого это! – кивнув на котлетку, продолжил разговор Алексей Сергеевич… – Цены ужасные!.. И какие тут дети! – в отчаяньи прошептал молодой человек, боясь, что его услышит невеста, и заторопился к кассе… А Алексей Сергеевич, с тяжеленным чувством на сердце, ещё долго наблюдал, как смущённый и расстроенный его сосед по очереди доставал красные сотенки из кошелька по мере того, как улыбающаяся и счастливая невеста перекладывала готовые продукты из корзины в свою сумку… Две паровые котлетки, упакованные в полиэтиленовый мешочек, Алексей Сергеевич не прятал… Нёс их прямо по улице, даже слегка размахивая ими… А пусть видят люди, как много врагов у этой самой, нашей демографии!.. У неё вынули душу!..