Я давно знаком с творчеством нашего собрата Анатолия Галенко и не раз о нем высказывался, но я тем более был поражен внутренней масштабностью этой новой книги, равно как и ее поэтической ясностью, свойством художественной впечатляемости, которая, в свою очередь,обеспечивается авторской предельной душевной открытостью при безусловной нравственной востребованности и личной пережитости каждого поэтического слова и образа. Несмотря на значительный объем книги, а то и благодаря ему – ибо есть где развернуться собственному читательскому переживанию, - прочитал на одном дыхании, да и сама

книга, как одно Большое стихотворение, в едином мужественно-волевом настрое и торжественно-минорной интонационной оркестровке. Ставил автор перед собой такую задачу или нет, но впечатление – что сам он сказался в своей новой книге по высшему счёту своего поэтического, гражданского и просто человеческого призвания.

  О чем может думать русский поэт, вопрошая себя и мир, когда страна и народ в беде? О чём сама собой гремит лира? – ответ ясен. Так было у нас всегда со времён «Слова о полку Игореве», и новая книга Анатолия Галенко претендует на гражданско-нравственную всеохватность в современной, как ёё определил философ А.А. Зиновьев, «русской трагедии».

 Книга стихов обычно открывается программным стихотворением, и здесь так: «Герой – жизнь». Поэт открывает себя перед нами: «У артиста жизнь -

его герои, / у меня герой заглавный – жизнь». Но жизнь, ставшая его личным бытиём. Зрелый поэт-мыслитель с полным правом соотносит жизнь в её сущностных свойствах с цельностью и постоянством собственного микрокосма.

   «Всё превозмогу, преодолею, / Чтоб до смерти быть самим собой». Так осуществляется вечный русский поэтический дискурс «о времени и о себе», и возникает книга, где Что и Как в полной взаимной свободе и поэтической убедительности.

   И вот поэтические мотивы книги. Они традиционны, как сама лирика. Это природа / второе стихотворение в сборнике – «Осенние мотивы»/. Это любовь, искусство, космос, Бог, жизнь и смерть. Но тайна тайн поэзии состоит в эффекте первооткрывательства  традиционного и узнаваемости явленного чуда, и здесь, на мой взгляд, все именно так. Но, хочешь - не хочешь, а

именно гражданские мотивы при всей их исторической конкретности публицистичности, даже сиюминутности, становятся главным бродилом в собственном художественном мире, центром притяжения для читателей и залогом поэтического бессмертия. И в новой книге Анатолия Сергеевича гражданские мотивы образуют её солнечное сплетение.

  В ХIХ веке у нас было понятие «физиологического очерка», и наш поэт вскрывает социальную «физиологию» современного бытия. Вот: «Мы страны

великой граждане,/ Что пустили с молотка». И в результате: «Стоят заводы, Фабрики молчат,/ Но как грибы растут миллиардеры». В то же самое время:

«Русь теряет связи с предками/ и историю свою». И это потому, что «Как ребенок Русь доверчива,/ очень просто обмануть». И вот результат: «И не закон, а вор в законе/ давно в России правит бал». Сами тем временем: «Греша, страдая, каясь,/ Мы от себя бежим,/ От ближних отрекаясь,/ И кланяясь чужим».

И эти социальные мотивы переходят у поэта в философско-апокалиптические обобщения: «Идет Вселенная вразнос./ Добро и зло в смертельной схватке».

   Мне особенно по сердцу славянские мотивы в лирике моего друга, поскольку сам привержен им безраздельно. «Союз славян не просто дружба, - утверждает он, - объединение семьи». И наконец, мотив Слова, который возводит поэтическую философию автора к первоосновам славянского самосознания, к знаменитому первому стиху Евангелия от Иоанна, впервые переведенному на славянский язык самим  Равноапостольным Кириллом. Так, у поэта: «Слова - от Бога. Святы – Молитва и Закон./ Они – души солдаты/  И память всех веков». И эта драматическая перекличка с «Пророком» Пушкина: «Или остыли наши души,/ Покрылись плесенью сердца?/ Или оглохли наши уши,/ Не слыша голоса Творца?» К тому, соприсутствие Брюсова и Заболоцкого сказывается как в мотиве поэтического труда, так  и в афористичности собственного стиля: «Ведь жизнь тогда права,/ Когда душа в работе», «Твори, коль свыше суждено/  Посеять истины зерно». Всего, что в стихах, не перескажешь, и не в этом задача. Задача – просто читать стихи, внимательно всматриваясь во всё окружающее и столь же чутко вслушиваясь в собственный родовой национально - исторический голос, одновременно всем своим существом участвуя в возрождении страны и народа и памятуя, что без этого не только поэзия, но и сама жизнь обращается в кайф, гламур, миазмы, т.е. в ту самую птицу у Юрия  Кузнецова, звать которую «всему конец».

  Да, но в чем же спор с судьбой? Ведь по самому большому счёту судьба Родины и собственная судьба – в их едином Господнем замысле. Постигни этот замысел, утвердись в нём – и каждый твой день и час будет исполнен благодати. Но есть в жизни и то, что означается словом «судьбина», и народный поэт в постоянном средостении этих двух категорий. Да – «Как гость на страшном пире, когда сквозит конец, есть гимн в суровой лире и есть Тиртей – певец».