Неприятное это занятие - выносить мусор. Не случайно выражение «выносить сор из избы» имеет определённое отрицательное значение.
Однажды мне случилось убедиться в этом. Вышло так, дошло что-то до нужной кондиции и стало издавать очень характерный запах. А мне с моим носом – просто беда. Всегда всё такое первым унюхаю (в данном случае только в прямом смысле этого слова).
Ещё не совсем рассвело.
Стараясь не разбудить жену и детей, двигался в полутьме на ощупь:
- «Бах», - как выстрел. Свалил со стола стакан с холодным чаем. Осколков море.
- Кто опять оставил на столе посуду? Сколько раз можно? – Зашипел я на прибежавшую из спальни жену.
- Твой стакан, - тихо прозвучало в ответ.
Ну да, я же сам и чаёвничал вчера поздно. Неправильная тактика… Жена тихо уплыла в спальню. Теперь помощи не жди. Стал осторожно сметать осколки на бумажку. Дело не клеилось – зато бумага к полу хорошо клеилась. Чай был сладкий - моего замеса. Порезал руку. Стал искать, чем прижечь и опять что-то свалил, но уже, слава богу, небьющееся. Нашёл только водку – знал где бутылка стоит.
Жена всё же пожалела – пришла, молча забинтовала мне мокрую от водки, но обеззараженную руку. Хорошо, что порезался! Прощён!
Наконец потащился к мусорке с пакетом, содержащим продукты семейной жизнедеятельности.
- Так, мужик, это моя помойка, - из мрака ко мне решительно двинулась некая фигура.
- Да я мусор, хотел…
- Так, мужик, объясняю: это наше место, и я убью, если что, убью… понял?
- Да ты не понял…
- Это ты не понял, - фигура решительно замахала железякой.
Вообще «фигура» это, наверное, неправильно – фигуры-то как раз и не было, так – «фигурка». В люксах нарождающегося дня человечек выглядел ужасно по-детски: он был очень маленький, худенький, узкоплечий, и это особенно контрастно смотрелось рядом с моей дородной фигурой. В сложившейся ситуации, а оделся я весьма экзотически: рыже-серый плащ, который давно уже нужно было выбросить (всё жалко), тапочки, ноги голые в естественном опушении, рука забинтована, и водкой от меня потягивает. Не удивительно, что «фигура» приняла меня за конкурента.
- Тю, тю… Не маши ты, парень, так своим жезлом, ещё зацепишь ненароком. Я правда в этом доме живу и не собираюсь посягать на твою помойку, - попытался я успокоить собственника. - Вот пакет вышел только выкинуть.
- А-а-а… - протянула «фигура», успокаиваясь, - тогда извиняй. Кормлюсь я тута.
Мы выдвинулись к неустойчивому свету дворового фонаря, и я, наконец, получил возможность рассмотреть маленького агрессора. Мужичок был не молод, «модная» недельная щетинка была серенькой – «соль с перцем», как сказали бы в салоне красоты. Он тоже изучал меня снизу вверх, как-то странно вывернув голову вбок. Я не сразу и заметил, что правого глаза у него нет, вернее торчит жуткий искусственный. Не такой, как сейчас делают из современных материалов – от настоящего не отличишь, а чистый ужастик, отечественного производства шестидесятых годов прошлого века. Что-то далёкое-предалёкое кольнуло.
У нас напротив школы построили аптеку, с большими стёклами во всю стену. В 63-м, кажется, она открылась, и мы бегали на большой перемене поглазеть. Рядом с диковинными изделиями под названием «суспензории», которые мы однажды пытались купить как плавки, на отдельной витрине «красовались» такие же разноцветные глазики. Невозможно было ошибиться. В те далёкие времена пацаны дрались много и жестоко, целые сражения устраивали «край на край» и палками, и камнями, и стёкла метали. Младшему братишке моего одноклассника Михона (Мишки Михайлова) глаз выбили. Скверная была история. В нашем городе нашумела здорово. А Сопляку, так пострадавшего все кликали, когда он ещё с двумя глазами был, такой хиляк уродился, мелкий совсем, именно такой глазик из новой аптеки родители и приобрели. Вся школа бегала смотреть, как он эту стекляху достаёт и обратно засовывает. Потом, слышал я, блатным он заделался, специализация - форточник, (по размеру) в тюрьме сидел, да и не раз вроде. Нет, быть того не может. Прошло лет пятьдесят, поди, с тех пор.
- Слышь, парень, ты не из Акмолы? – преодолев сухость во рту, выдавил я.
- Че…вооо…?
- Ты не Мишки, Михона брат?
- Че…вооо…?
Мужичонка сначала попятился, потом резко по балетному развернулся на 180 и затрусил прочь. Я лихорадочно вспоминал, как же его звали, не кричать же: «Сопляк». Колька. Точно, Колька, Колян…
- Колька! Стой! Стой, Колька!
Где там… Припустил через улицу и згинул…
Времени прошло уже много, а я всё думаю: Сопляк это был или другой одноглазый? Уж больно сомнительно, чтобы он столько лет свой тогдашний протез без потерь проносил. Или он их целый ящик прикупил про запас? Не знаю. Но сколько я ни всматривался в скорбные силуэты у мусорных бачков, его больше не видел. У нашей помойки, у его собственности, «фигурка» не появлялась.
- Слышь, Колян, если это ты, подходи. Жизнь сегодня такая… Не бери в голову, подходи.
