Когда “почтовый ящик”, на котором без особого энтузиазма трудился Илья Волков, загнулся без господдержки, народ разбежался кто куда. В оборонных цехах “расцвели” коммерческие структуры, пошло производство для россиян предметов “первой необходимости”: презервативов, памперсов. Кому-то повезло больше? По отвёрточной технологии оборонщики стали собирать видики, автомагнитолы по западным лицензиям.
Илью “ушли” по сокращению. Попытка заняться бизнесом не увенчалась успехом. Знающие люди определили его “профнепригодность” к этому делу: слишком честен и порядочен. Остался мир, окном в который стал экран компьютера. Там он был самим собой. Утро начиналось с тусовки на рынке. Их там появилось много – “отщепенцев-программёров” с высшим образованием, в ставших вдруг великоватыми штанах. Поддерживать их пришлось, продавая лишние после апгрейдов “железяки”. Обсуждая между собой создание капитализма в современной России, незлобливо вспоминали дедушку Ленина. Кто-то из хакеров докопался, что, оказывается, это псевдоним вождя пролетариата является задом наперёд прочитанным именем швейцарской любовницы Ильича, которую звали Нинель.
Жена Ильюхи тем временем перешла работать в частный стриптиз-театр на ночные сеансы, зарабатывала она хорошо, от мужа денежных взносов особо не требовала. Ну, закалымит, бывало, Илья на апгрейдах компьютеров, то “мать” поменяет, то “мозги” нарастит или подгонит новый “винч” новому русскому, то программку заказную сварганит. Денег Илье хватало и на чипсы, и на кефир, и на пару бутылок пива “Факс” на ночь, когда он, как метеорит, летал в своём виртуальном мире, сидя за компьютером.
Однажды всё кончилось самым банальным образом. Жена явилась домой не ночью, как обычно, а средь белого дня, и не одна, а со здоровенным, стриженным под ноль парнем с золотой цепью на шее, тянувшей, судя по толщине звеньев, на полкило. Супружница Элеонора без предисловий объявила Илье, что они час назад разведены, “как положено”, а Вася пришёл ему на замену. Илью с “железяками” и с отступными в 50 баксов на бешенном Васином джипе довезли до институтской общаги, где с прошлого года проживал его друг Вадим, прошедший аналогичную эпопею. Семейная лодка, как приговаривал Маяковский, частенько у многих разбивается о быт.

На отступные, полученные от Васи, удалось купить крутой “пень”, нарастить ему память, приделать “сидюк” и “саунд”, взять модем и воткнуться в Интернет. Друзья зацепили два компа в сеть и часами играли по сетке на пару в “дума” или “крафта” друг против друга.
Однажды летом, когда коридоры в общаге опустели, а студенты разъехались по домам, абитура ещё не подвалила, до посинения наигравшись в “крафт”, Илья с Вадимом сели выпить водочки “по-общажному” - под селёдочку с лучком, с ржаным хлебом. После полутора литров на нос вопрос “Что делать” Вадим направил в судьбоносное русло: “Есть два компа, - размышлял он вслух, - да и мы с тобой, Ильюха, не “юзеры”, у нас имеется “корел, фри хенд, фотошоп”, остальное по софту купим у програмеров, они всё равно “ломают” дистрибьюты, а нам для работы – по барабану”.
В итоге порешили выбить у комендантши комнатушку за 100 баксов, в которой она матрасы хранит вперемешку с лопатами, запараллелить туда телефон вахтёрши. Остальное - дело времени и везения, а для начала обзвонить крутые конторы с предложением файловать для них хоть клипы для ТХ, хоть правила внутреннего распорядка. Обсуждали бизнес-план до утра, уснули не раздеваясь со счастливыми улыбками на лицах холостяков. Дело пошло, как по маслу. Вадим даже зарегистрировался в налоговой инспекции как ЧП. Первый клиент остался доволен рекламным роликом, сделанным для него. А если одному понравилось, то и остальным этого захотелось. Заказы пошли, ниша в этом бизнесе на удивление оказалась незаполненной. За год два хакера обварились, как пельмени, даже наняли к себе на работу смышлёного парнишку, который до этого в одной конторе проектировал унитазы и поэтому рад был творчеству в ЧП “ИВ” безмерно.

Через год собственный капитал у Ильи составил 80 штук “зелёных”, захотелось куда-то к морю. Вадим противился, но под водочку “по-общажному” партнёры договорились, что Илья на новом месте так и будет заниматься файловкой и будет сбрасывать данные через Интернет Вадиму. Сообща выбрали самый западный российский город на берегу Балтики, пахнувший прусской историей и носивший имя святейшего всесоюзного старосты. Цены на квартиры в нём оказались ниже питерских. Илья подыскал себе пристанище в самом центре, отремонтировал “логово” под евростиль. Денег ещё осталось и на новую графическую станцию за 5 штук баксов. Освоился он быстро. Компьютерщики в любом городе найдут свой узкий круг общения. Истинных программёров и “железячников” в городе оказалось не так много. С Вадимом связь по модему поддерживалась ежедневно. Жизнь налаживалась. У него появилась даже мысль мамзель с видом на замужество.
Но в один из вечеров Вадим не вышел на связь, то же самое на следующий сеанс. Илья позвонил днём в питерский офис, никто трубку не поднял. И только на четвёртый вечер модем зацепил сигнал, и на экране “пня” появились строчки: “Мне очень жаль, но Вадима грохнули…”, - сообщал тот самый парнишка из “унитазного бюро”, оставшийся у Вадима в помощниках. Илья механически считал с экрана всю информацию о покойном друге: Вадим взял заказ от “крутых”, начал над ним работать, дня через два подъехали другие “бритоголовые”, предложили ему отказаться от заказа, загибали пальцы. Кончилось тем, что Вадим уложил на пол обоих” визитёров”, но милицию вызывать не стал, понадеялся, что больше те сами не сунуться. Да и заказчика нельзя было подводить – к оплате тот готовил 50 штук баков. На другой день у общаги в парке раздались выстрелы, народ повыскакивал на улицу, а на тропинке – Вадим с двумя “мухами” голове.
Илья месяца два находился в трансе. Контора в Питере без Вадима зачахла. Денежный ручеёк иссяк. Снова пошли апгрейды, договора по обслуживанию локальных сетей. Скукотища и бесперспективность.

Как-то в тёплый майский день Илья прибыл в одну из “своих” фирмочек, где крякнул “винт”. Разобрался, собрался уходить, как вдруг его пригласил к себе директор этого ЗАО и представил невысокому мужчине, одетому неброско, но в заметно дорогой костюм. Его звали Игорь Борисович, и ему требовалась консультация при покупке компьютера для дома.
Знакомые хакеры подогнали приличный комп белой сборки, и без проблем Илья установил машину в квартире нового клиента. После чего Игорь Борисович пригласил Илью отужинать, чем Бог послал”. А Бог послал в это вечер хозяину квартиры черепаший суп и блинчики с красной икрой, да ещё хороший греческий коньяк. За столом уговорились, что Илья трижды в неделю будет наведываться сюда и учить Игоря Борисовича работе на компьютере за отдельную плату. Через пару месяцев хозяин дома стал для Ильи чуть ли не дальним богатым родственником, прямо как в фильме “Роковое наследство”.
В один из вечерков после учебной пары часов Игорь Борисович не в службу, а в дружбу, но за особую плату, попросил своего компомэтра настроить новую программу для бизнес-планов. Илье это было в кайф, но пришлось повозиться. Программа отчего-то долго не запускалась. Он даже занервничал, пытаясь установить софт. В конце концов, устав от борьбы с программой, Илья решился на модернизацию её внутренней логики, потому что, как показалось ему, при режиме копирования случайно включилась защита от несанкционированного снятия копий. Финт Илье удался, программа запустилась, на экране замелькали названия фирм, ряды цифр. Как порядочный хакер, он не вникал в информацию солидных клиентов, которая весьма дорого стоит, особенно для конкурентов. Игорь Борисович в роли лузера наблюдавший за работой Ильи, вдруг оживился, попросил его оставить всё, как есть, и поспешно выпроводил компьютерщика из дома.
В следующий раз поступила просьба раскодировать файл, код от которого Игорь Борисович якобы забыл, а эта информация ему требовалась позарез. “Эх, юзер, твою провайдер мать, - в душе потешался над неумелым хозяином-пользователем ПЭВМ, Илья, для которого раскодировка труда не составила. Потом поступило предложение за штуку баксов в месяц набивать для шефа на его же компьютере различные договора, счета, накладные. Требование оставалось одно, чтобы компьютерные распечатки строго соответствовали образцам, приносимым шефом. Илья сканировал витиеватые подписи и солидные печати, переводил их на документы и распечатывал на цветном принтере, стоившем аж 18 тысяч долларов. Илья обходился Игорю Борисовичу, по его выражению, дешевле, чем две секретарши.
Поднявшись в очередной раз на третий этаж, он увидел наклеенную на дверях квартиры шефа узкую полоску бумаги с печатью ЖЭУ. Выглянувшая из любопытства соседка, стриженная под гавроша, объяснила: “Забрали твоего ворюгу, подожди пять минут, и за тобой приедут”, - и мигом захлопнула свою двойную дверь.

Отчего-то Илья вспомнил о друге Вадиме, догадался, что история с Игорем Борисовичем из той же серии. Четыре дня Илья не отвечал на телефонные звонки, но на пятый день зазвонил его дверной “соловей”. Через глазок Илье удалось разглядеть молодого спортивного вида парня в аккуратном сером костюмчике, при галстуке, с дипломатом в руке. Через дверь гость представился другом Игоря Борисовича и попросил всё-таки открыть дверь, чтобы передать от шефа письмо и личную просьбу. Вместе со “штатским” в квартиру без приглашения вошли трое здоровяков в коже, коротко стриженные. Они быстро и профессионально осмотрели квартиру. Оказалось, что молодой человек – личный адвокат И.Б., которого “закрыли” по сфабрикованному делу конкуренты, решившие установить монопольку на “рынке”. От Ильи требовалось сломать коды доступа к базам данных областной ФСБ, чтобы узнать, что там накопали на шефа. Тогда появится возможность поработать со “свидетелями” и выработать линию “обороны”. Адвокат проинструктировал, как выйти на сеть ФСМБ поэтапно через телефоны некоторых европейских стран, предал Илье номера выходов. После бархатного речитатива адвоката один из крепких ребят добавил простодушно: “Надо вытаскивать шефа, братан, из “конторы”, ведь мы всё-таки одна “семья…” Согласен? Другого выхода у Ильи не высвечивалось, даже появился некий азартный интерес, но страх нет-нет да и холодил душу. Игра-то предлагалась серьёзная, что-то вроде русской рулетки.
Неделю Илья собирал среди знакомых хакеров любую информацию о человеке, который “рассаживал” компы в ФСБ, рассчитывая на то, что при наладке локальных сетей и установке кодов доступа к базам данных любой компьютерщик применяет свою личную зашифровку общего входа ко всем машинам. Так в случае обвала одного из компов или “глюках” можно восстановить нормальную работу системы, не уничтожая информацию на винчестере при утрате кодов. О “садовнике”, как между собой по телефону Илья и адвокат называли компьютерщика из спецслужбы, удалось узнать почти всё: имена и отчества родителей жены, его двух детей, как звали первого ребёнка, умершего от пневмонии ещё в коммуналке, возраст и даты рождения близких, адрес любовницы, кличку сибирского семейного кота, любимое блюдо и какую марку пива тот предпочитает. Самые незначительные мелочи из жизни этого человека интересовали Илью. Теперь ему предстояло подготовить программу “Взлом” с вводом всех данных о личной жизни неизвестного ему компьютерщика из “казённого дома”. Не дай Бог, молился Илья, если эта программа окажется “шумной” и включит сигнализацию, которая перекроет доступ к базе данных, сменит код на запасной, и электронная система по-волчьи станет выслеживать, откуда поступил запрос. Поизучал Илья те программы, которые “садовник” делал во внеурочное время на стороне под заказ. Хакера Илью они интересовали своей логикой написания. Как у каждого радиста свой почерк, так и у программиста индивидуальный стиль творчества. Илья выявил главное: “садовник” очень башковитый парень, своего рода непризнанный гений. Но с одним изъяном: человека давно с потрохами съел семейный быт, измотала вечная погоня за левыми деньгами на прокорм семьи, на её обустройство, поглотило стремление угодить желаниям жены выглядеть не хуже других. Как и все талантливые люди, автор фээсбэшных программ оказался рассеянным обывателем, и поэтому кодировал свои творения ключами, которые забыть никак не мог: днями рождения ближайших родичей, номером своего потрёпанного “опеля”.
Операцию по взлому компьютерной системы “конторы” Илья решил, как ночной тать, начать в три утра. По модему вышел на европейский телефон, который дал ему “адвокат”, переадресовался на Канаду, оттуда – на код далёкой латиноамериканской Гайаны, потом вышел на первый попавшийся местный городской номер, и только с него позвонил в управление ФСБ. В ответ вместо гудка – мягкий щелчок, и тишина. Илье померещилось, что с другого конца провода на него глянули чьи-то бесцветные глаза, словно проверяя – свой или чужой. Секунда тянулась, как капля дождя с пожелтевшего дубового листа, пока не упала куда-то вниз. Модем на той стороне линии пискнул. Илья нажал запуск своей программы “Взлом”. Экран монитора потух секунд на пять, после чего по чёрному экрану с бешеной скоростью помчались знаки, цифры, буквы, символы. После свистопляски на экране всё остановилось, и в модеме прозвучал сигнал отбоя. Илья не зря вычислил, что любимым числом “садовника” была десятка – день его рождения в сентябре. Написанные им программы при отсутствии запроса или ошибке автоматически отключалась через 10 секунд. Поэтому Илья свою “взломную” программу настроил на 10-секунднуе периоды. Этих мгновений хватало для согласования модемов при качестве российской связи. До пяти утра он наблюдал за вакханалией на экране, пока его программа не прекратила попытки взлома и автоматически не отключилась. На мониторе появилась в сочных цветах заставка со слайдом Ниагарского водопада. Илья выключил компьютер, разделся и лёг, задаваясь вопросом, в чём же он всё-таки ошибся в логике “садовника”. Утром позвонил “адвокат”, поинтересовался, как продвигается дело. Телефонная мембрана передала, что собеседник весьма недоволен.

Два дня Илья выжидал, в сеть Интернета не входил. Ждал, а вдруг всё-таки вызовут или сами приедут, если засекли звонок. А потом понял, что там, наверное, такой же бардак, как во всей стране: нехватка финансирования, лопухи-сотрудники, самоуспокоенность руководства. На третий день он решил вновь запустить по старой схеме своего “взломщика”. Полночи монитор бесновался. В глазах Ильи зарябило от графиков, диаграмм, комбинаций букв и цифр. Неожиданно всё прекратилось, и компьютер, пискнув, как мышонок, развернул на экране интерфейс незнакомой программы. Сердце Ильи сжалось от необъяснимого восторга за выигранную “дуэль”, но он предусмотрительно отключил связь, сымитировав телефонный сбой. Кодом входа оказалось имя умершего сына “садовника” в комбинации из заглавных русских и латинских букв с “собакой” посредине.

В следующую ночь Илья Волков подключился к локальной сети УФСБ без проблем, влез в базу данных по людям, проходившим по делам этой “конторы” с персональными досье и отчетами по ведению “наружки” и перлюстрации почты. Писалась программа в Делфи под 95-й виндоуз и содержала не только текстовую информацию, но и отсканированные отпечатки пальцев, фото, документы с криминалом, всякую всячину. По ходу дела Илья наткнулся на сенсационные факты по самым высокопоставленным лицам области и поразился “ассортименту” собранного матерьяльца вплоть до незначительных штрихов из жизни сановников янтарного края.

Время доступа к базе данных было программой ограничено. Илья скоренько скачал на свой комп всю имевшуюся у него информацию по И.Б. и “выскочил” из системы незамеченным. Огромное перенапряжение последних дней буквально свалило его, он едва дополз до кровати и проспал почти сутки.
Вынырнув из сна, плотно перекусив колбасой, кефиром и любимыми чипсами с ветчиной, Илья засел за клавиатуру. Первым делом он “развернул” дело И.Б. из 306 страниц текста мелкой гарнитуры. По сути оно представляло захватывающий криминальный роман с убийствами, мошенничеством, технологией рэкета. Милый и добрый И.Б., по мере чтения Ильёй материалов на него, превратился в жёсткого и беспощадного “папу” криминальной структуры. Его погоняловый, то бишь псевдоним-кликуха, и в самом деле – “шеф”. Прочитав первые 50 страниц, Илья с тоской посмотрел за окно, подошёл к двери и прислушался. Он физически ощущал присутствие где-то рядом смерти.
В холодильнике у него на чёрный день стояла бутылка водки. Открутив пробку, он из горла стал лакать “Восточно-Прусскую”. По телу пробежала лёгкая судорога, хмель ударил в голову, очистив её от мрачных мыслей. Илья стал понемногу злиться на тех, кто втянул его во всю эту кровавую грязь. Продолжая “листать” на мониторе добытое дело, он наткнулся на знакомые договора и накладные, которые он собственноручно смонтировал для И.Б. Ясно, что “шеф” ко всему прочему был знатным кидалой, заставлял должников по своим паспортным данным получать огромные партии товара, потом изымал его, как бы закрывая долги нерадивого коммерсанта, а потом через “шестёрок” сдавал жертву “конторе”. Доход от реализации шёл в карман “шефа”, кроме 20 процентов, уходивших в общак. Встретив в отчётах сотрудников спецслужбы и свою фамилию, Илья удивился, почему же его до сих пор оставили “нецелованным”.

Илья снова вошёл в комп ФСБ, нашёл дело другого “папы”, скачал с него информацию. Фамилии подельников он вставил в дело И.Б. как свидетелей, аккуратно откорректировав шрифты и дефекты сканирования. Убрал из дела И.Б. свою фамилию, а данные на “адвоката” вставил в досье второго “папы”.
Утром позвонил “адвокат”. Илья сообщил, что всё готово, можно забрать дискету с информацией. Тот прилетел на “мерсе” через 10 минут, вручил Илье тугую пачку “зелёненьких” и исчез, как Люцифер.
Илья вышел следом, дошел до почты, купив конверт, бросил в него фальш-дискету. В центре города он нашёл адрес второго “папы”. Скромненький такой особнячок на проспекте Кутузова квадратов на пятьсот со старым садом и беседкой, уютно увитой еще кенигсбергским плющом.
Илья незаметно опустил конверт в почтовый ящик, висевший на чёрной чугунной калитке, и стал наблюдать издалека за домом. Скоро подъехал новенький джип, вышли трое. Один, видимо, телохранитель, проверил почтовый ящик, достал конверт, ушёл в дом. Через минут пять все выскочили из дверей, влезли в джип и умчались. На другой день в местных новостях сообщили о крупной разборке за городом между двумя влиятельными “структурами” со взрывом автомобиля, автоматными очередями.
А Илья почувствовал, что его начали “щупать”. Телефон всё время щёлкал и гудел. Беспрепятственно гулять по Интернету ему не позволяли, связь постоянно прерывалась. Он в сердцах ругал отечественную аппаратуру прослушивания и Минфин, который скупится для чекистов на хорошую станцию. Когда ему всё чертовски надоело, он на секунду сунул телефонную “лапшу” в розетку на 220 вольт. На другом конце линии это явно не “понравилось”. Прослушка на сутки прекратилась. Весь вечер Илья свободно шатался по Интернету. На следующий день канал опять стал прослушиваться.

Илья напряженно ждал одного известия. Ещё за год до всех этих событий он в сети Интернета наткнулся на рекламу литовской фирмы, оформляющей эмиграцию в Канаду. Илья закинул туда свои данные. Получил приглашение на собеседование. Представитель канадского посольства оказался если не явным хакером, то вполне увлечённым файловщиком. Они приглянулись друг другу. Дипломат обещал помочь Илье с проходным баллом. Вот-вот мог прийти окончательный ответ.
Илья всем нутром чувствовал, что чёрное энергетическое поле сжимается. Всякой игре приходит конец, к тому же это далёко не игровые “дюк” и “крафт”. Но он верил в своё везение. Выйдя в который раз с запросом на фирму, он, наконец, получил то, чего ждал, - полугодовая виза с видом на жительство в Канаде. Квартира с мебелью и техникой ушли быстро. Подвернулся беженец из Казахстана с целой авоськой долларов. В три ночи Илья для куража снова влез в сеть “конторы” и переустановил все коды доступа к базам данных. В одном он точно был уверен: время не при коммунистах, в лучшем случае там разберутся к обеду. В шесть утра он вышел из гостиницы “Москва”, куда перебрался накануне, на дежурном телеграфе купил конверт. Жаль ему было только “садовника”, поэтому Илья без сожаления вложил в конверт дискету с установленными им новыми кодами в ведомственный сети и программой “Взлом”.
“Все ж мы свои ребята-хакеры, не поминай лихом, “садовник”, черкнул он вместо обратного адреса на конверте. Махнув рукой, Илья поймал машину, хорошо заплатил водителю, и через полтора часа оказался на литовской границе. В сердце щемило, а вдруг прапорщик в зелёной форме вежливо предложит: “Пройдёмте…” Удивительно, но пронесло. До Вильнюса в такси долетел, как на крыльях. Вечером через иллюминатор самолёта он в последний раз с высоты в одно мгновение успел “снять” на память клокочущую внизу зелёную Балтику.

По гороскопу друидов Илья именовался клёном. Куда же ему ещё было отправляться, как не в страну кленового листа. Подальше от всего, что он узнал, пережил, сделал. Ему вдруг вспомнилось лермонтовское: “Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ…” И сменилось есенинским: “Я вернусь, когда раскинет ветви по-весеннему наш белый сад…”
Откинувшись в кресле самолёта, Илья в полудрёме извлёк из памяти заученные наизусть адреса контор по найму рабочей силы, куда намеревался обратиться после прилёта: “The Employment Officer, Ottawa, Ontario, K1A, OR 6, Canada…”
“Ну, и каша у вас в голове, мистер Волков”, - засыпая, вслух произнёс Илья. Сидевший рядом огромный негр дружелюбно показал в улыбке свои ослепительно белые ровные зубы. “Ну, со мной ясное дело, а вот ниггер что делал в Риге и что ему надо в Канаде?” - продолжал рассуждать, впадая в полусонное виртуальное забытье, Илья органически до этого не любивший чёрных. А вот за что, он никогда толком объяснить не мог. Наверное, отшучивался он, за большие долги стран Африки перед Россией. Ей, в принципе, говорил он, все в этом мире должны, а отдавать не хотят… Непорядок… Ведь рано или поздно, а придется все вернуть…

Источник: http://www.adov.narod.ru/pr_hak3.html