Всплывать на поверхность — Ни шагу назад! И от напряженья колени дрожат, А сердце готово рвануть из груди...
Со дня этой катастрофы минуло уже более восемнадцати лет. Российский атомный подводный флот понес еще одну невосполнимую утрату — АПЛ «Курск». Но до сих пор не умолкают споры между представителями различных ведомств Минсудпрома и Военно-морского флота: как и почему это могло случиться, что привело к трагедии? Кто прав и кто виноват в этих спорах, сегодня уже не выяснить по многим причинам, но одно ясно бесспорно — моряки уходили на боевую службу, свято веря в свое возвращение. Они не были новичками в подводном флоте и никто из них не хотел умирать. В официальном сообщении МО и ГлПУРа СА и ВМФ говорилось, что «7 апреля 1989 года на торпедной подводной лодке с атомной энергоустановкой, находящейся в свободных водах Норвежского моря, возник пожар в концевом отсеке. Подводная лодка была переведена в надводное положение. Более пяти часов личный состав вел мужественную борьбу за живучесть корабля. Однако принятые экипажем меры результатов не дали. Подводная лодка затонула в районе юго-западнее о. Медвежий, на глубине 1500 метров. Имеются человеческие жертвы. С чувством скорби МО СССР и ГлПУР СА и ВМФ выражают глубокое соболезнование родным и близким погибших. Светлая память о верных сынах Родины навсегда сохранится в сердцах воинов армии и флота, всех советских людей». Попробуем восстановить беспристрастную хронику катастрофы.
Пожар под водой Первым заметил беду, как ему и положено, вахтенный инженер-механик. В то утро им был командир дивизиона живучести (ДЖ) капитан 3-го ранга Вячеслав Юдин. В 11.03 на пульте управления (ПУ) вахтенного механика загорелся сигнал: «Температура в 7-м отсеке больше 70 °С». Юдин немедленно доложил командиру. Вся команда — и вахта, и отдыхающие — была поднята на ноги короткими звонками аварийной тревоги. Через несколько минут все знали: в 7-м отсеке пожар! Любой пожар на ПЛ очень опасен, но это, к сожалению, не такая уж редкая вещь. Корабельный устав в этом случае лаконичен, да и способ борьбы с пожаром всем подводникам хорошо известен: отсек немедленно задраивается и герметизируется, чтобы туда прекратился доступ воздуха и огонь не перекинулся в другой отсек. Личный состав (вахта) отсека тушит пламя имеющимися средствами до полного прекращения огня. Если это в первые минуты сделать не удается, личный состав покидает отсек и включается система пожаротушения ЛОХ (лодочная объемная химическая). Так и поступил старший матрос Н. Бухника¬швили, машинист трюмный БЧ-5, несший там вахту. Он первым вступил в схватку с огнем и бился до последнего, пока не погиб. Это была первая потеря подводников. Что послужило причиной и источником пожара, определить до сих пор не представляется возможным. Правительственная комиссия пришла к выводу о том, что пожар, вероятнее всего, произошел из-за возгорания ЭО (электрооборудования) в пусковой станции насосов системы рулевой гидравлики или в системе сепарации масла из-за разрегулирования устройств управления и защиты. Комиссия отметила также, что этому могло способствовать повышенное содержание кислорода в атмосфере отсека относительно допустимого уровня. Электрическая дуга, как шаровая молния, прошила отсек и вызвала объемный пожар большой интенсивности. В центральном посту (ЦП) АПЛ уже были командир лодки капитан 1-го ранга Евгений Ванин и командир БЧ-5 капитан 2-го ранга Валентин Бабенко. Инженер-механик лихорадочно запрашивал 7-й отсек, но никто не отвечал. Исход борьбы за живучесть (БЗЖ) там был ясен. Нужно было спасать остальных. И прежде всего — немедленно дать ЛОХ в аварийный отсек, иначе ситуация могла выйти из-под контроля. Командир, сознавая положение, с решением медлил лишь несколько секунд. ЛОХ достаточно эффективна и в деле опробована уже не раз. В данной ситуации могло всё обойтись и обошлось бы, но вспыхнувшая электрическая дуга пережгла трубопровод системы воздуха высокого давления (ВВД). Со страшным свистом он вырвался наружу, заполнив под давлением герметичный объем отсека, который теперь превратился в мартеновскую печь. Произошло драматическое стечение редких обстоятельств, которые требовали противоположных способов борьбы за живучесть корабля: пожар требует герметизации отсека, а прорыв магистрали ВВД и наддув отсека — его разгерметизации. Короткое замыкание (КЗ) в силовой сети моментально вызвало много мелких возгораний по кораблю. Защита электросети, прежде чем сработать и отключить потребителей, не выдержала большого броска тока. На лодке стали взрываться пульты и щитки электрооборудования, пошел сильный дым. Об открытом огне доложили из 3-го и 4-го отсеков. Через несколько секунд и в 6-м отсеке хлестнула огненная струя. Здесь в смертельную схватку с огнем вступил техник группы дистанционного управления (ДУ) БЧ-5 мичман Владимир Колотилин и также погиб на боевом посту, но отсек свой задраил, остановив лавину огня и успев за секунды до смерти доложить в центральный. После его доклада произошел выброс гидравлики из-под турбогенератора (это было масло). Два кормовых отсека — 7-й и 6-й — превратились в раскаленную печь, где при давлении 13 кг/кв. см температура в 7-м, по оценочным расчетам, могла достичь порядка 800—1000 градусов. Потушить пожар такой интенсивности корабельными средствами невозможно. Фреон как огнегаситель неэффективен при сильных пожарах, так как сам начинает гореть при температуре свыше 580 градусов. Немедленно остановили правый турбогенератор, левый остановился сам. Тут же сработала автоматическая защита реактора, замер гребной вал. Подлодка лишалась хода. (Потерять ход на большой глубине для подводников смерти подобно, исчезает подъемная гидродинамическая сила, несколько секунд инерции — и провал в бездну... без точек координат.) Заклинило вертикальный руль. Пропала связь между отсеками. В эти секунды в ЦП решалась судьба корабля. Инженеры-механики совершили невиданный миру подвиг, заставив всплыть агонизирующую субмарину. Операторы пульта дистанционного управления реактором остановили грозное сердце атомохода. Они опустили компенсирующие решетки на нижний концевик и погасили «ядерный котел». Командир дивизиона движения (ДД) капитан 3-го ранга Сергей Манякин непосредственно руководил выполнением мероприятий по приведению главной энергетической установки в безопасное состояние. Помогал ему в этом инженер электротехнической группы БЧ-5 старший лейтенант Сергей Марков. Чернобыль не повторился. С глубины 386 метров, на которой корабль начал терять ход, лодка в 11 часов 16 минут всплыла в надводное положение.
В волнах Норвежского моря Море было неспокойным. Раскачиваясь на трехбалльной волне, корабль дымил. С открытым огнем боролись в 3-м, 4-м, 5-м отсеках, 6-й заполнили фреоном, в 7-м бушевал пожар. Мичман Колотилин сделал всё возможное и невозможное для ликвидации пожара в 7-м и 6-м, но обстоятельства оказались сильнее его... Одним из главных организаторов БЗЖ на местах был командир дивизиона живучести (ДЖ) Вяче¬слав Юдин. Точные рекомендации Юдина помогли командиру БЧ-5 и командиру ПЛ выбрать правильную тактику борьбы с огнем, порядок использования средств БЗЖ. Он постоянно находился в прочном корпусе, осуществлял разведку в задымленных отсеках, включал систему пожаротушения. Положение усугублялось тем, что в специальную стационарную корабельную систему шланговой дыхательной автоматики (ШДА), которая питается от общесудовой магистрали сжатого воздуха и предназначена для длительного использования ее личным составом в загазованных отсеках, попали продукты горения. Концентрация углекислого газа в системе была смертельна. Повышенное давление в горящем 7-м отсеке гнало окись углерода в систему ШДА. Моряки, вдыхая эту смесь, постепенно отравлялись. За жизнь моряков без устали боролся корабельный доктор — старший лейтенант медицинской службы Леонид Заяц. Уже около трех часов экипаж самоотверженно боролся с пожаром, предотвратив опасность радиоактивного заражения. Так долго противостоять огню удалось во многом благодаря опыту и знаниям командира БЧ-5 Валентина Бабенко. Мгновенно реагируя на все изменения обстановки, он умело руководил действиями всего личного состава лодки. Большая часть экипажа была выведена наверх из загазованных отсеков. Казалось, самое страшное позади. Экипаж недосчитался четырех человек, — тяжелая потеря, но это еще не была катастрофа. Пожар, кроме 7-го отсека, везде удалось потушить. На палубе усталые и измученные люди курили молча, глотая дым со слезами. Не внушал доверия пар, густо валивший из 7-го. Но никто не думал, что скоро они, выдержав испытание огнем, не смогут противостоять холоду и волнам Норвежского моря. В 17 часов подводная лодка неожиданно для всех стала уходить под воду. «Комсомолец» тонул кормовой частью, заваливаясь вниз. Выгоревшие корабельные трассы и переборочные сальники 7-го отсека начали пропускать воду, и она пошла в смежные отсеки. Надо было немедленно покидать лодку. Не осталось времени даже надеть гидрокомбинезоны. Подводники прыгали за борт в чем были в ледяную воду. Мичман Григорян стал отсоединять спасательный плот от корпуса, тот не поддавался. Когда плот все-таки удалось столкнуть за борт и он автоматически сработал, волной его отнесло далеко от лодки. Второй плот раскрылся, но днищем кверху. Около 20 человек держались за плот, находясь в воде. Отравленных и обожженных положили наверх. Из находившихся в воде всего четверо остались в живых. Они уходили молча, без криков и стонов, без слов прощания и призывов о помощи. Помочь им никто уже не мог. Многие остались на поверхности, спинами вверх. Некоторых потом так и не нашли... Начальник политотдела соединения подводных лодок, участвовавший в этом походе, капитан 1-го ранга Талат Буркулаков, ранее служивший в БЧ-5, до последней минуты помогал и поддерживал всех оказавшихся в воде, но и его организм был не железным...
Реквием экипажу Командир ринулся вниз торопить всех оставшихся в центральном. Рубка была уже наполовину в воде. В 17 часов 08 минут АПЛ К-278 «Комсомолец» ушла под воду. Затопление оказалось стремительным. Последней надеждой на спасение для пятерых подводников, оставшихся в идущей ко дну лодке, стала всплывающая спасательная камера (ВСК). Она отсоединилась от лодки на глубине 400—600 метров. Но надежда эта чудом оправдалась лишь для одного — мичмана Виктора Слюсаренко. Всплыв, ВСК тотчас же вновь затонула, став саркофагом для командира лодки капитана 1-го ранга Евгения Алексеевича Ванина. Вместе с ним погиб и командир ДЖ капитан 3-го ранга Вячеслав Юдин. Как командир покидает борт корабля послед¬ним, так и инженер-механик выходит последним из подпалубных отсеков. Командир электротехнического дивизиона (ЭТД) капитан 3-го ранга Анатолий Испенков до последней минуты обеспечивал работу дизель-генератора. И ушел от дизеля только тогда, когда лодка исчезла уже с поверхности моря. Из-за шума механизмов он не услышал неоднократно повторенную команду покинуть корабль. Мучительной была его смерть. Стойко держась все тяжелые часы аварии, командир БЧ-5 Валентин Бабенко в воде быстро стал терять силы. И пока подошел баркас со спасателями, он ушел на дно вслед за своей субмариной... Командир ДД Сергей Манякин тоже не дотянул до спасения. Спасатели подняли его тело из воды у плота без признаков жизни. Замечательным политработником был капитан 1-го ранга Талат Амитжанович Буркулаков, начальник политотдела дивизии. Выпускник «дзержинки», он начинал офицерскую службу в электромеханической боевой части. Был порядочным человеком, до крайности щепетильным в вопросах чести и долга. Во время аварии он помогал дельным советом, оказывал помощь раненым, поддерживал бодрость духа. Переохлажденный организм сдал раньше, чем баркас успел подойти к борту плавбазы. Всюду успевал политработник лодки капитан 3-го ранга Юрий Максимчук. Сам в прошлом инженер-механик, он хорошо знал, что и как нужно делать в аварийных ситуациях. Был на самых опасных участках, контролировал время нахождения личного состава в индивидуальных дыхательных аппаратах, ходил в разведку по отсекам, выносил раненых, но в ледяной воде силы оставили и его. Когда на горизонте показались корабли спасательного отряда, оставшиеся в живых моряки запели «Варяг». Они редко поют эту песню, только в самые отчаянные и критические моменты, когда физиче¬ских сил уже ни на что нет, а дух еще не сломлен. Это как гимн живым и прощание с павшими. Из 69 членов экипажа «Комсомольца» в живых осталось 27 моряков, 38 погибли от переохлаждения в водах Норвежского моря. Четверо умерли на борту плавбазы. 19 моряков были преданы земле. Морская пучина стала братской могилой для 23 подводников.
Последний приказ Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 мая 1989 года за мужество и самоотверженные действия, проявленные при выполнении воинского долга, все члены экипажа лодки были награждены орденом Красного Знамени, 42 человека — посмертно. Впервые за послевоенные годы подводников хоронили не тайком, а в открытую — всенародно. Впервые в морском Никольском соборе в Ленинграде зажигали на панихиде свечи военные моряки. Впервые о жизни и судьбах людей в черных пилотках сказана пусть горькая, но правда. Так поклонимся же им.
