Куранов Ю.Н. - Проза - Литературные страницы - Виртуальный салон искусств "Преголя-арт"

ТЕРЕМ В ПЕРЕЛЕСКАХ.

С вечера настойчиво клонило в сон, однако мне все время загадывали загадки. Сначала подошел кот и спросил:

- Кто бежит, кто пищит, кто в стене сверчит?

Потом подбежала мышь и спросила:

- Где тепло, где сухо, где просом пахнет?

Выполз таракан и тоже с вопросом:

- Как бежать, как дрожать и как в пазу сидеть?

И синица не обошлась без вопроса:

- Кто по речке плывет? Кто песню поет? А кто в красном платке сидит?

ТАКАЯ СИНИЦА.

Раскроются окна, и в доме запахнет озером. Вдали ударит щука, и по всему дому пойдут круги, зарябит в глазах от света воды, бегущей в разные стороны. Так и хочется протянуть руку, прямо из окна протянуть ее, чтобы сорвать холодную шелковую кувшинку.

Раскроются окна и будут медленно качаться над озером, поблескивая стеклами. Поскрипывает лодка, причаленная к берегу, из лодки тоже пахнет, пахнет смолой. Прыгает по лодке синица.

ПЕРЕВАЛА.

Стояло жаркое июльское лето с облаками и грозами. Андрей шел с покоса легкой походкой человека, много и весело поработавшего за день под солнцем и тишиной. Андрей смотрел на лес, на дальние угоры, по которым замирали клевера, и ему казалось, что целый год он не был дома. Он знал, что мать уже в избе - она и в поле и из поля ходить любит одна - и теперь ждет его за накрытым столом.

Мать сидела у окна и длинными, усушенными временем пальцами чистила чеснок в окрошку из кваса и холодца. Андрей умылся, сел к столу и молча стали есть, изредка поглядывая в окна.

ЛАСТОЧКИН ВЗГЛЯД.

Ласточка никогда не смотрит искоса, прищуренно, исподлобья, она всегда смотрит прямо своими маленькими черными глазами, и трудно понять, о чем она думает.

Я поселился на чердаке в душную июльскую ночь, когда в комнате спать было уже невозможно. По шаткой еловой лестнице взобрался на бревенчатый потолочный настил, накрыл в углу широкие снопы прошлогоднего льна простыней и радостно лег в темноту. Где-то горизонтом шла гроза. Она рассылала в жаркую летнюю ночь решительные широкие раскаты. Гром, уже почти обессиленный в пути, оживлялся под сухой приветливой крышей и долго бродил по чердаку от одного угла к другому. Казалось, что каждое утомленное духотой бревно бережно взвешивает в себе далекий грозовой удар, выслушивает его со всех сторон и любовно передает в другое, такое же отзывчивое бревно......

ДЫХАНИЕ ОСЕНИ.

Еще где-то в середине июля, когда во всю ширь не успевают развернуться грозы, вдруг просыпаешься и чувствуешь, что воздух уже не тот. Еще ничего не изменилось, еще все по-летнему: и листва, и травы, и птичьи гнезда - но уже слышится, что лето пошло на убыль. Неужели вот так одна ночь и решила этот перелом? Спустишься к Шелони, тронешь пальцами - вода холодна. Травы над берегом озабочены, смотрят куда-то вдаль и ждут, как будто кто-то должен прийти. А луг еще не верит, еще цветут ромашки, цветут последним цветом васильки и силятся шуметь, благоухать, как всего лишь две недели назад. И лен еще не совсем отцвел, но лишь кое-где тронута голубыми искрами его зелень.

ДОМ НА КРЫЛЬЯХ.

Там, далеко на востоке, на кряжистых северных увалах над мглистой и своенравной Ветлугой крыльцом крестьяне называют плечо вместе с ключицей. "Пошире крыльца-то ему вырезай", - говорила Васса Ефремовна дочери, когда вдвоем они мне кроили рубаху. Это короткое и стремительное слово на увалах произносят с особой напевностью, как бы подразумевая под ним нечто значительнее того, что принято понимать.

БЕЛАЯ ЛОШАДЬ.

В сумерках тяжело ходит по берегу и громко жует мясистую траву большая белая лошадь. Обычно лошадь ходит на длинном поводу, привязана к ели. При озерном свечении сумерек лошадь кажется то синей, то серой, то голубой. Сегодня лошадь ходит без повода, и вдруг я ее увидел бегущей. Лошадь бежала из поселка по дороге в гору. Она бежала резво и весело, словно целый день не работала. А после она, мечтательно и бережно неся голову, шагала по бесшумному песку назад. И долго бродила по берегу, громко щипала траву и жевала ее, отлягиваясь от комаров......

Аплодисменты.

На заре лотосы раскрывают свои девичьи лица. Они алы, росисты от сна. Ветер обдувает лотосы, и далеко пахнет над водой их свежим, их тонким и юным дыханием. И чем выше встает солнце - это массагетское, это ногайское солнце степей, - тем бледнее, тем туманнее становятся лотосы и только перекатывают по широким площадчатым листьям капли воды.