Оконное стекло рукой протру,
Последний лист уносит ветер мимо,
И он скользит, качаясь на ветру,
Частицей купины неопалимой.
И в эту ночь, что хаоса страшней,
Я, кажется, нисколько не встревожен,
Я в хаос сам готов лететь, как шмель,
Легко сомненья разума стреножив.
И в опоэтизированный вихрь,
В стихий непредсказуемых жонглерство
Я погружаюсь взором, как в стихи,
Написанные холодно и хлестко.
Чаинки звезд выплескивает вон
Пиала опрокинутого неба,
Но нравственный внутри себя закон
Еще, как Кант, я ощущаю крепко.
Задерну штору и вернусь к столу,
К бумагам, шевельнувшимся как будто,
Как к бабочкам, попавшим под иглу
Какого-то ученого зануды.
Познать себя без ретуши и лжи!
Но так познать, пусть в чем-то разуверясь,
Как знаю я, что этот кот пушист,
Что за окном у нас растут деревья.
Крючком вопроса зацепив за суть,
Поднять ее с глубин души бездонных
И следовать за ней, хоть колесуй,
Не отрекаясь Бога и закона.
|