Оконное стекло рукой протру,

Последний лист уносит ветер мимо,

И он скользит, качаясь на ветру,

Частицей купины неопалимой.

И в эту ночь, что хаоса страшней,

Я, кажется, нисколько не встревожен,

Я в хаос сам готов лететь, как шмель,

Легко сомненья разума стреножив.

И в опоэтизированный вихрь,

В стихий непредсказуемых жонглерство

Я погружаюсь взором, как в стихи,

Написанные холодно и хлестко.

Чаинки звезд выплескивает вон

Пиала опрокинутого неба,

Но нравственный внутри себя закон

Еще, как Кант, я ощущаю крепко.

Задерну штору и вернусь к столу,

К бумагам, шевельнувшимся как будто,

Как к бабочкам, попавшим под иглу

Какого-то ученого зануды.

Познать себя без ретуши и лжи!

Но так познать, пусть в чем-то разуверясь,

Как знаю я, что этот кот пушист,

Что за окном у нас растут деревья.

Крючком вопроса зацепив за суть,

Поднять ее с глубин души бездонных

И следовать за ней, хоть колесуй,

Не отрекаясь Бога и закона.