Кувалдой ювелирного изделия не сделать. Эту истину я не стану подтверждать рассказом о драгоценных камнях и минералах, золотых цепях и кулонах, подвесках и браслетах. Я буду говорить... о танцах.

Но сначала маленькое отступление. В далекие-предалекие времена, когда золото и драгоценные камни значили для человека не больше, чем, ну скажем, придорожный камень, люди уже тогда стремились выразить себя. Пылающий костер, берег реки, широкий майдан, скалистый утес – это были места, где человек осязал свое «Я». Плавные движения руками, ритмичные выпады ногами, характерные вариации голосом – это были способы, которыми человек выражал свое «Я» и сущность своей жизни. Так рождались народная песня, народные танцы, народные сказки. Первое и последнее можно пересказать, повторить, наконец, записать. А вот танец... Кто серьезно относится к народным танцам, знает, что умение их танцевать предается человеку... генами от предков! И даже тот, кому, как говорят, медведь на ухо и ногу наступил, может затанцевать. Только для этого нужно разбудить в себе осязание своего «Я» в русле сущности того народа, к которому ты принадлежишь по рождению или даже проживанию. Не верите?

В нашем иститутском ансамбле народного танца была вечеринка по случаю начала «римских каникул» - так называется у тацоров короткий летний перерыв в репетициях и концертах, если не проводятся гастроли. В репетиционный зал из студенческого клуба притащили и поставили в один угол дискотечную стереосистему со всеми прибамбасами: цветомузыкой, шумовыми и дымовыми эффектами. В другом углу девочки сотворили подобие шведского стола: несколько видов бутербродов на подносах, фрукты в мисках, конфеты в тарелках из столовой и напитки из свежих ягод и кипяченой воды в трехлитровых банках. Под столом в сумке спрятали от зоркого глаза институтского начальства несколько бутылок сухого вина. На дверях поставили двух амбалов из физкультурного факультета, стеснительных и верных поклонников женской половины ансамбля. Такая предосторожность была не излишней. Любителей сунуться надурняк развлечься в институте всегда было предостаточно.

Вечеринка началась с традиционного тоста: «За ноги и душу! Чтоб связки не рвались! Чтоб всегда лилось и никогда не кончалось!!» Для несведущих, конечно, тост звучал двусмысленной тарабарщиной. Но для танцора он был яснее таблицы умножения. Танцевать нужно – с душой, на крыльях неподвластного хмурости настроения. И тогда успех выступления будет прогнозируемым. Он  всегда нужен танцору! Ибо, зачем тогда – танцевать?

После тоста и легкого перекуса занялись включением стереосистемы. Сначала, перепугав всех, из-под колонок повалил дым. Когда выяснилось, что это просто один из спецэфектов, стали дальше колдовать над тумблерами и кнопками. Колонки перестали пускать дым и зашипели. Шип сменился свистом, а затем бравурными звуками модного шлягера. Цветные лампочки так и не включились. Но никто не огорчился. Танцевать это не мешало. Поначалу задвигались немногие из танцоров. Большинство просто бродили по залу, выходили в коридор, громко смеялись, переговаривались с зеваками, потихоньку стекавшимися со всего огромного институтского здания поглазеть на неожиданное зрелище в разгар сессии.

Скоро зевак стало совсем много. Амбалам становилось все труднее сдерживать напор. А когда появились завсегдатаи, прослышавшие о халявной дискотеке, совсем стало невмочь. Те поперли так , что внесли в зал и самих амбалов, а следом и всех толпившихся перед залом зевак. В центре зала тут же образовался, весь вихляясь, плотный круг каких-то полупьяных гогочущих патлатых юнцов и вульгарно раскрашенных девиц. Пульт стереосистемы окружили грозного вида несколько парней с явным намерением крутить только «свою» музыку.

Танцоры ансамбля, опешившие от такого нахальства, отошли к шведским столам и угрюмо уставились на вторгшуюся орду. Кое-кто из

горячих голов хотел было уже полезть на них с кулаками, но девчонки резонно остановили их. Драка не поможет, тем более что и зрители явно были на стороне танцевавших. Мол, ну когда еще представится возможность нос утереть этим институтским звездам, как не сейчас! Пусть стоят и смотрят. И мы умеем не хуже!..

Прошло минут двадцать. Шлягеры ставились один за другим. Убийственный своим однообразием ритм и неотрывное внимание зрителей вскоре утомили и самих танцующих. Один за другим, не в такт, фальшивя уже не только ногами, но и руками, они стали превращаться в просто раздерганных манекенов, отчаянно изображавших веселье.

Ритм народного танца, рожденный образом повседневной трудовой жизни, условиями проживания, а отсюда сложившимися на протяжении веков традициями самовыражения, никогда не сфальшивит. Он, как маленький стерженек, удерживает человека в рамках его этнического «Я». Пластика, подкрепленная таким ритмом, делает человека красивым. Не банально крикливым как при визуальном созерцании на подиуме, а гармонично естественным, что ненарочитой силой струится от человека мощным потоком в любой ситуации.

Это и проявилось в тот момент, когда на смену вконец завихлявшимся юнцам и девицам на середину круга вышли танцоры ансамбля.

Движения, с которыми они вплелись в ритм музыки шлягера, поначалу, казалось, ничем не отличались от предыдущих. Тот же обезьяний изгиб тел, те же лианообразные движения рук. Но что-то мешало назвать все это вульгарным. Некий магнетизм присутствовал в мелькании рук, движении ног, наклонах тел и голов! Магнетизм яркого индивидуального самовыражения!

Заданные осколочным ритмом поп-музыки рамки соответствующих движений скоро стали тесными для танцоров. Палитра движений у них была намного богаче. В квадратах, овалах, воронках колебательного контура поп-движений вдруг возникли хороводные ручейки, кадрильные пары, трюковые куски. Сначала они появлялись как блики фотоаппарата, а потом сплошным, ярким карнавальным потоком залили весь танцевальный круг. Зрители, ошеломленные хлынувшей на них красотой, стояли, как вкопанные. Никто и не пытался включиться в эту сказочную феерию движений, затмивших убожество музыки.

Я вгляделся в лица стоявших.

 В ком осязание своего «Я»  было связано с народными корнями, у тех лица постепенно светлели. В ком нет, у тех – темнели.

 И, о чудо! Скоро первые стали потихоньку вливаться в круг. Сначала несмело, с приглядкой, а потом все бодрее и бодрее. И вот уже стало невозможным отличить, где танцоры, где новички!

Скоро из зала исчезли любители шлягеров, сменилась музыка.

 А вечеринка, ставшая более похожей на летний праздник Ивана Купалы, продлилась чуть ли не до глубокой ночи.