| Самое
прекрасное в молодости -
девичий
близкий смех на ночной реке.
Самое
печальное в старости -
девичий
дальний смех на ночной реке.
Тимур
Зульфикаров.
Кажется
- какое мне дело,
что
где-то
в
буре-мире
взяли
и выдумали войну?
Владимир
Маяковский.
Святую эту мысль не
заглушить:
Война -
всепоглощающее пламя,
Которое приходится
тушить
Мужчинам кровью,
Женщинам слезами.
1.
Какая мука! Нету мочи!
Взывать к
Всевышнему готов,
Когда проснёшься
середь ночи
От заблудившихся
громов.
Он всё нахрапистей
и резче,
Он всё настырней,
этот гром.
А что же молнии не
блещут
За лазаретовым
окном?
А впрочем,
выяснится вскоре,
Что грома не было и
нет,
Что должен внять
твоим укорам
Храп исторгающий
сосед.
И ни причём тут,
между прочим,
Могучий храп,
небесный бас.
Проснёшься, -
Хочешь иль не
хочешь, -
В урочный, окаянный
час.
Ночная тишь сильнее
грома.
В виски как будто
молот бьёт,
Грудная клетка
просит взлома,
Чтоб сердце
выпустить в полёт.
И неохватно,
непонятно,
Реальность это или
бред.
В футбол, как в
детстве, погонять бы, -
Болит нога,
Которой нет.
- Невмоготу валяться, братцы!
- А может, в шахматы?
- Уволь!
Тут чехарда. Не
разобраться,
Кто нынче пешка,
кто король.
А сколько
подленькой сноровки
И откровенного
вранья
В беспрецедентной
рокировке:
"Сегодня ты, а
завтра я"!
А хныкать - не
мужское дело,
Не те сегодня
времена.
Что искалеченное
тело,
Когда изранена
страна!
И что изломанные
кости,
Когда изломана
судьба!
Кто виноват -
узнаем после,
Найдётся праведный
судья.
2.
Покой, истекающий
кровью...
Не слышен ни
выстрел, ни стон.
На этом забытом
отроге
Один оставался
Антон.
Не вспомнить, когда
это было.
Минуло, наверное,
век.
Всходило, садилось
светило?
"Зелёнка"
была или снег?
Ему не привыкнуть к
палате.
Чуть что -
всколыхнётся душа,
Опорно не чувствуя
глади
Ствола и цевья
"калаша".
Казалось, не дни, а
недели
Щетиной взошли на
щеке.
Но даже минуты не
дремлет
Рука на гранатной
чеке.
И можно бы ложе не
трогать
Надёжного друга АК.
Ведь в нём не
осталось патрона,
Патрона, не то что
рожка.
...Латынью
судили-рядили,
И всё же порой
доктора
Названьями ум
бередили,
Надежду сжигая
дотла.
В словесном
топорщилось слое -
Вставало в немыслимый
рост
Чужое, пугающе злое
И в траурной рамке -
Некроз.
3.
Память... Что ей
ночи, дни!
Вдруг притиснет,
сдавит грузно -
И опять придут они:
Дед Антон и бабка
Груня.
Деда, тёзку своего,
Доведись, узнал бы
сразу,
Потому что знал его
Он по бабкину
рассказу.
И опять он сам с
собой
Рассуждает, мыслит,
грезит.
То ведёт свирепый
бой
На пустынном этом
срезе;
То послышится ему
Смех девчонки у
речонки;
То с тропы скользит
во тьму,
Вечно падать
обречённый.
И не страхом он
объят, -
Он не ведал страха
сроду, -
Задыхается солдат
От нехватки
кислорода.
Может, и от высоты,
-
Высота влияет тоже,
-
Только здесь
страдаешь ты
От серьёзной раны
всё же.
Боль, кажись,
давным-давно
Режет, жжёт,
корёжит, давит.
И ему постичь дано,
Что за власть имеет
дьявол.
Для чего и почему,
Объяснить бы людям
просто,
Эту чёртову Чечню
Русским сделали
погостом.
Я не знаю, как тут
быть,
Не политик я,
ребята,,
Только всех не
"замочить" -
И ежу оно понятно.
Сколько нас побито
тут!
Да и горцев
многовато.
Это ж всё
российский люд!
Что-то тут не так,
ребята..
4.
Бывало, бабушке не
спится.
Когда прижмёт
былого гнёт,
Падёт на лавку у
божницы -
И повздыхает, и
всплакнёт.
Всё как вчера:
Девичьи годы,
И эта тихая изба,
И партизанские
походы,
И он, Антон, её
судьба.
Подругу, раненную в
ногу,
Теряя память, нёс и
нёс,
Как будто спрашивал
дорогу
У промороженных
берёз.
Он нёс её, родную
Груню,
За гранью разума и
сил.
А сам? Натуру
огневую
Огонь антонов
погасил.
Так со снегами и
дождями
И жизнь ушла - не
воротить.
Он даже сына не
дождался,
А что о внуке
говорить.
Бабуля, как
диктатор истый,
Тогда явила норов
свой:
- Весь в деда,
крепкий, голосистый,
Неугомонный,
огневой.
Как бабка деда
разглядела
В комочке том - её
секрет,
Но повторяла то и
дело:
- Антошин вылитый
портрет!
Отец и мать не
стали спорить.
Не хуже всех иных
имён.
Решили дружно: имя
впору -
И дед Антон, и внук
Антон.
А там, у заводи, на
речке,
Где ждал её всегда
Антон,
Опять напев по теме
вечной,
Поёт похоже, но не
он.
В её глазах не то
пороша,
Не то печной едучий
дым.
- А дедом не был
мой Антоша.
Он так и помер
молодым.
5.
Вновь боль, как
кувалдой, огрела -
Попробуй её урезонь!
Коварная штука
гангрена,
По-русски -
Антонов огонь.
Объята от края до
края
Отчаянной болью
страна.
Как доктора, нас
призывает
К решительным менам
она.
Оглохли? Не слышим
мы что ли
Висящий над Родиной
стон?
Не собственной,
нашею болью
Кричит, умирая,
Антон.
|
