Юрий Алексеевич Григуль – интересный, своеобразный, глубоко мыслящий человек и художник, любящий поэзию и музыку.
Он отец двух дочерей и двух сыновей, и это редкий отец. Мало найдется мужчин, которые бы с такой любовью говорили о своих детях, с таким уважением - о своей жене.
Картины - это тоже его детища, выношенные, выстраданные. О некоторых он может сказать: «Она мне привиделась». К «привидевшимся» относится картина «Сосны».
На выставке один мужчина подошел к художнику и сказал:
- Мне нравятся такие правдивые картины.
- Вы имеете в виду реалистичные?
- Да.
- Разве Вы видели желтое небо и розовый песок дюн в реальности?
Зритель пришел в некоторое замешательство, но все же не отказался от своего чувства, что картины нравятся.
А художник рассказал, что не раз пришлось ему переделывать картину «Сосны», чтобы достичь той гармоничности, в которой расположены верхушки сосен, того сияния солнечного света, который мы видим в работе. - Я от многого отказываюсь, чтобы оставить только суть, - говорит художник.
- Это мой принцип работы.
Рисовал Юрий с детства. В армии дважды получал отпуск, благодаря способности к рисованию.
Первая картина Юрия Григуля была создана в те времена, когда он трудился на 33-ем СРЗ. Тогда он написал работу «Подводная сварка» и с ней поехал на семинар в Москву.
Руководитель семинара смотрел и молчал.
- Ну что? – спрашивает молодой художник.
- Я здесь вижу все, кроме живописи, - ответил ему человек, считавший себя знатоком искусства.
Юрий берет картину и идет в следующий кабинет к своему преподавателю. Тот, разглядев работу, произнес:
- Здесь нет ничего, кроме живописи.
Тогда открылось молодому человеку, что каждый видит то, что он хочет видеть, но сам художник должен исходить из своей личности, из того, что он сам хочет сказать, донести, отстоять.
Во многих картинах Григуля звучит, как музыка, как чудесная мелодия, город Балтийск, его старые дома, с «готическим костром» красных крыш на голубом небе, с их причудливой геометрией и отражающими солнце окнами. Старый город и море, горящее светом янтарной волны, тонкие стволы деревьев, сквозь прозрачную крону которых просвечивают дюны и серо-зеленая поверхность моря на картинах художника – это увиденный им уголок города или незатейливый, но трогательный пейзаж, рожденный из любви к краскам и музыке.
Вот Калининградский морской канал, который изображен в летний, жаркий день, когда стоит какая-то сонная тишина, и чувствуется утомленность зноем.
Он любит Чюрлениса, и многие работы навеяны его тематикой, его образами, отражают различные оттенки настроения, музыкальные образы. И Григуль - также музыкальный художник.
Он любит Баха, Вивальди, особенно «Зиму» из «Времен года», Равеля «Болеро». «Прощание славянки», «На сопках Маньчжурии» и «Вставай, страна огромная» пронзают душу художника, и как он говорит:
- Сдирают кожу со спины.
Музыка и живопись для него едины. 7 цветов радуги и 7 нот, тона цвета и музыкальные тона, цветовой и музыкальный круг, музыкальный рисунок и рисунок в живописи – для него «к единой муке относились».
На картине «Элегия» одинокая фигура девушки, идущей навстречу восходящему солнцу. Картина звучит какой-то пронзительной мелодией. Идет героиня полотна куда-то целеустремленно или возвращается из тьмы, из долгих мучительных блужданий, решать зрителю.
Среди героев картин Григуля много людей, любящих музыку. То девушка с флейтой, прижатой к губам, то мужчина с саксофоном.
Это портрет известного по всей области педагога Дома детского творчества, Владимира Ивановича Сергиенко, выходившего на улицу, на площадь с саксофоном и изливавшего музыкой тоску души или выдувавшего звуки бесконечной радости жизни.
Он умер, но останется в памяти многих жителей и гостей области, в том числе и на полотне Григуля.
И даже женщины, для нас незнакомки, например, Марина или Надежда, изображенные без музыкальных инструментов, музыкальны. Все же портреты их как какая-то простая, но милая чья-то «песня и мечта».
А «звездное небо Канта», великого философа, но изображенного просто человеком, с его слабостями, с его уязвимостью, но которому открылось бесконечное звездное небо и моральный закон в душе.
Здесь уже не просто мелодия, а целая симфония чувств, больших и глубоких.
Духовные поиски художника Григуля отражены в его картинах. Вот работа «И ничего, кроме…». Как он говорит сам:
- Мне было откровение: все есть всегда. Все уже обозначено в «Книге Судеб».
Неслучайна фраза у М.Булгакова о том, что рукописи не горят, если в них есть душа художника.
Юрий Григуль написал вселенную в сине-фиолетовых тонах и край земли, на котором возвышается маленький православный храм, а вдали еле просматриваются костел, мечеть, синагога, буддийский храм.
Вселенная на картине не молчалива, она звучит безмолвно о духе, душе, духовности. Работа «Вечный путь» писалась около двух десятков лет. Долго лежала в рисунке. Толчком для ее завершения послужило предложение историко-художественного музея принять участие в выставке «Паломничество души». На картине уходящий к Богу человек. Меняется его внутренне состояние, остывает тело, и художник использует более холодные тона. Но идет его герой к свету, ограниченному кругом, или коридором в виде тоннеля:
- Сам я в детстве этот путь прошел. Свет в конце тоннеля трудно описать. Он могучий и в то же время бесконечно родной, как материнское тепло. Этот свет хочется увидеть. Без него тоскуешь, как по матери. Моя мама умерла Казахстане. Она была выслана из Петербурга как дочь врага народа, комиссара полка латышских стрелков.
Она великолепно пела, была в хоре Мариинского театра. Здесь она познакомилась с матросом Балтийского флота Алексеем, который болел туберкулезом. Мать выслали в Казахстан с маленьким ребенком, а он продолжал срочную службу. Мама пела изумительно. А я играл в школьном оркестре на балалайке и гитаре.
- Меня вдохновляет состояние влюбленности, - рассказывает Юрий Алексеевич.
– Это очень мощный положительный фактор.
Мощный поток энергии любви, даже эйфории, куража или страдание, бессонница выталкивают из тебя на холст кусочки жизни. Ты пишешь, и, кажется, кладешь не краску, а сдираешь с себя кожу.
Награда - удовлетворение от того, что ты это сделал. И я говорю себе:
- Юра, твоя следующая работа должна быть лучше предыдущей.
Мне иногда дают характеристику: то оптимист, то пессимист. Я такой, какой я есть.
Меня спрашивают, можно ли работу художника отнести к бизнесу. Нет, это не бизнес, это проклятье и предназначение, предопределенность.
Юрий Алексеевич пишет стихи, поет под гитару, владеет гончарным кругом, знает особый рецепт кофе, общается с друзьями:
- Когда я захотел, чтобы свеча у меня на картине горела, я два дня рисовал только свечу, без электрического света, при свечах, и работал до тех пор, пока она не зажглась на холсте. Теперь я знаю, как зажигать огонь.
Солнце у меня в работах горит. Пока ты сам наедине с собой, кажется, что никто так не думает, как ты.
А когда человек начинает с тобой говорить искренне, то ты понимаешь, что надо радоваться этому, вместо того, чтобы грустить об утраченных иллюзиях, о своей индивидуальности и неповторимости.
- Сталкивались ли Вы с завистью? – спрашиваю я.
- Одно время я работал в культурном фонде в скульптурной мастерской исполнителем. Автор лепит из пластилина небольшую скульптуру, комиссия принимает, а исполнитель делает ее размером, например, в трехметровую высоту.
И вот мне нужно было налепить глины больше тонны на барельеф. Берешь бочку глины, а потом накладываешь на рисунок. Мускулы накачал за три месяца – атлетом стал. И вот все готово, осталось автору внести последние штрихи.
И вдруг после выходных прихожу на работу и вижу, что все обвалилось. Не должно было, а обвалилось. Первая мысль, что под завалом автор. Разгребаю груду, вижу, что нет никого.
Потом, лет через 12, понял, узнал, что дело было рук завистника. Я делал все заново, уже гораздо быстрее.
- Простили завистника?
- Однажды утром встаю в своем доме на Песочной и вижу, что корова по моему огороду ходит. Что съела, что истоптала.
Привязал корову к забору, пошел в милицию. На середине дороги остановился, пошел назад. Отвязал корову и отпустил. Пока хозяин найдется, дня два пройдет, а корову же надо доить, кормить, зачем животное мучить.
Напишу картину, продам, куплю помидоров с огурцами. Художник умеет прощать, ему не свойственно злопамятство, это не совместимо с творчеством. Он говорит:
- Лучше самому умереть, чем сделать подлянку. Христос говорил: «Встань и иди!» И художник идет шаг за шагом к внутреннему просветлению, понимая: что он должен сделать, он сделает.
Работы Юрия Алексеевича молчаливые проповедники благородства их автора. Его гибкий ум ищет в мире тонкие вещи, даже утонченные, изящные и в то же время сильные и глубокие. Его взгляду на мир присуща свежесть и простота, порой даже ласковая кротость. Всякая жестокость, жесткость, все, вызывающее ужас и страдание, чужды ему.
В его работах нет мещанского довольства или страстного темперамента, он далек от всяких крайностей. Но пытливая живая мысль удаляет его и зрителей его работ от скуки, потому что он несет в себе великодушие. Он не боится отдаться большому, возвеличивающему.
Он любит детей, музыку, природу, стихи и философию. И цвет, и звук, и чувства образуют гармонию. Он любит лес, грибы, черный кофе, хорошие книги и общение с друзьями и работать, работать, работать.
Юрий Григуль мог бы подобно Н. Бердяеву сказать: - Я люблю вечность! Действительно, Юрий Алексеевич любит ее. И еще он любит огонь, умеет возжигать его в душе, на холсте и в сердце зрителя.
Лидия Довыденко | 
