Как будто силой центробежной

я брошен в сонные дворы,

куда зима тропинкой снежной

несет нехитрые  дары…

Что там -  в мешке у сей старухи:

тревогу прясть - веретено,

суглинка мерзлого краюха,

тоски прокисшее вино?

Зимы угрюмо бормотанье.

И на пронзительном ветру

души все пристальней вниманье

в дыму житейском и пару

к вещам, подсвеченным грошовой

свечою скорби, к тишине,

прозрачной музыки лишенной,

к фольговой бабочке в окне,

к подаркам зимним, неминучим,

к сухой шиповника листве,

к слезам, и сладким, и горючим,

в платке, на детском рукаве.

И пусть за них не ухватиться,

но и в слепой  посмертной тьме      

фольговой бабочке светиться

в летящем скошенном окне,

и сердцу сумрачному мерно

тянуть тревоги долгой нить,

слезам гореть,

музЫке  меркнуть,

вещам о жизни говорить.